Воронежский активист и администратор сообщества «Защита культурного наследия» Вадим Цуканов много лет изучает историю захоронения в Дубовке. Он добился прокурорской проверки мемориального кладбища жертв политических репрессий 30-40-х годов. Выяснилось, что официально кладбища… не существует.
В постановлении администрации о статусе мемориального кладбища указано, что здесь захоронено около 50 тыс. человек. Документ ссылается на архивные данные Министерства безопасности по Воронежской области, которые, как выяснилось, хранились в областном обществе *«Мемориал» (*организация признана иноагентом и ликвидирована). При этом границы захоронения обозначены буквально «карандашом» – приблизительно, без точных координат.
«Читаешь это постановление и чувствуешь, будто тебя хотят обмануть», – делится Цуканов.
Пытаясь докопаться до истины, Вадим написал в администрацию, контрольно-аналитическое управление и городскую прокуратуру. Результат превзошел ожидания: областная прокуратура внесла представление администрации Воронежа. Выяснилось, что городские власти не приняли надлежащих мер по формированию и оформлению прав на земельный участок, где располагается мемориал.
Проще говоря: на кадастровой карте кладбища нет, в муниципальной собственности оно не числится, и законных оснований считать эту землю местом захоронения у чиновников сейчас нет. При этом постановление о статусе кладбища продолжает действовать.
«Как они теперь будут доказывать границы? – задается вопросом активист. – В архивах нет документов, в уголовных делах репрессированных – тоже. Ни в муниципальном архиве, ни в деле 1989 года, которое возбуждали при обнаружении останков, ничего нет».
Однако, как только история получила огласку, в дискуссию включились скептики. Одна из участниц обсуждения, Марина Селезнева, усомнилась в достоверности данных о массовом захоронении:
«Убедительный источник – это независимый отчет с объективно зафиксированными проверяемыми данными. Куликовская битва локализована археологической находкой – массовым скоплением наконечников стрел. У вас есть достоверные сведения о массовом захоронении в данном месте?»
По ее мнению, одиночные находки костей, зафиксированные на видео в телесюжетах, не являются достаточным основанием для организации масштабных раскопок и финансирования работ.
В ответ Цуканов напоминает: в 1989 году прокуратура возбуждала уголовное дело по факту обнаружения останков, существуют видеокадры раскопок с участием поисковиков, на которых зафиксированы множественные захоронения.
Впрочем, находятся и те, кто помнит эту историю по рассказам родственников. Надежда Дмитриева поделилась воспоминаниями:
«В 90-х выходила статья с воспоминаниями очевидца, который еще подростком прятался в лесу и видел, как привозили грузовиками людей за забор. Выстрелы слышались и днем, и ночью. Местные жители боялись ходить в лес. От своей бабушки я тоже слышала об этом жутком месте. Но она не любила говорить на эту тему, все боялись ночных «воронков»».
Сам Вадим Цуканов, несмотря на скепсис оппонентов, рад реакции прокуратуры и надеется на продолжение.
«Я хочу, чтобы были найдены документы или проведены экспертизы и было точно понятно, кто там захоронен. Я хочу, чтобы кладбище было официально оформлено. И если подтвердится или выяснится другое – чтобы оно всё равно было благоустроено. Властям придется выяснять, кто там захоронен, после моих обращений», – заявляет активист.
Теперь, после вмешательства надзорного ведомства, у властей есть шанс либо найти подлинные документы и провести экспертизы, либо признать, что долгие годы память держалась на пустоте. Часть территории, кстати, уже находится в безвозмездном пользовании Русской православной церкви – там построена часовня.